— А рыбнадзор?

Васильич горестно усмехнулся.

— Кого приручили, кого проучили. В прошлом году двоих инспекторов похоронили. Браконьерам сейчас раздолье, катера Мурая их прикрывают, а там — целый арсенал. Прошлой осенью большой катер рыбнадзора чуть не потопили. Бабахнули по нему из гранатомета, а потом давай из пулемета садить. Тем, чтобы не утонуть, пришлось на мель выброситься. До сих пор в ремонте стоит.

— Обнаглели!

— Еще как! Года два, и у нас совсем осетровых не останется.

— Про Гошку плохие слухи ходят, правда что ли?

— Говорят, — нехотя признался Васильич. — Но точно не знаю, он уже года два как не приезжал.

Игорь был на год старше Стрижа, друг детства. Вместе пришли в этот зал, бок о бок тренировались девять лет, были не разлей вода. Судьба нелепо развела их в разные стороны. Когда Игорь первый раз стал чемпионом Европы, Стриж смотрел его финальный поединок вечером по телевизору. А утром снова налег на лопату и мастерок. Какому дураку пришло в голову послать кандидата в мастера спорта в стройбат, неизвестно. Бился Стриж в этой клетке два года, но даже в спортроту не смог попасть. Словно стена встала на его пути. А как хорошо все начиналось! В семнадцать лет уже кандидат в мастера, два выигранных взрослых турнира и место в юношеской сборной России. И тут этот нелепый призыв. Он всего лишь на час отстал от своей призывной команды — пятерых спортсменов увезли в областной центр, а он опоздал, и, как оказалось, — навсегда. Не было уже полных залов, наград, сборов перед соревнованиями. Рок. Злая судьба наносила и наносила удары. Игорь завоевывал медали и кубки, стал чемпионом мира. Уже в зоне Стриж увидел, как старого друга провожали из большого спорта, и слезы стояли у него в глазах. Он мог быть там, он должен был быть там, рядом, на ринге, а вместо этого… Сейчас про Игоря упорно шел слух, что он связался с рэкетирами, что стал чуть ли не самым главным у них там, в области. Точно пока в родном городе не знал никто.