На стене висело несколько фотографий, Стриж поднялся с места, подошел посмотреть. Это были снимки наборов разных лет. Он переходил от одной фотографии к другой, и вот, как удар, его год. Все они здесь — Васильич, Игорь, Стриж, Ванька Кротов, Леха Цапаев — Цыпа. И с краю, выше всех — Мурай.

Этот человек сломал его жизнь. На фотографии он еще тот, десятилетний. Худой, как глист, кадык выпирает на тонкой шее, но голова уже высокомерно вздернута вверх. С годами он приобрел мощь и силу. При росте сто восемьдесят пять имел сто килограммов веса, в котором не было лишнего жира. Ему не хватало реакции, он не любил оттачивать технику, но бил, как кувалдой, и если попадал даже в лоб, побеждал чистым нокаутом. При этом Мурай всегда проигрывал в спаррингах Стрижу. Зрелище наблюдалось забавное: мощный, на голову выше ростом, он махал кулаками, как мельница, а юркий, быстрый Стриж порхал рядом как бабочка, но, разрывая дистанцию, жалил, как пчела, и так же легко уходил.

Соперниками они оставались и в жизни. Каждый по-своему был лидером, но если к Стрижу тянулись за дружбой, то у Мурая все ходили в «шестерках». Одно время Мурай попробовал королить на танцах, Стриж был безучастен. Но когда тот попытался силой увести девушку, перед этим уложив зверским ударом ее щуплого кавалера, Стриж просто-напросто сломал ему челюсть, повредив костяшки собственных пальцев. После этого Мурай понял: выбора нет — или он, или Стриж. Тут подоспел призыв, армия развела их. Мурай, более старший, отслужил раньше и целый год ходил в городе гоголем, наслаждаясь всевластием. Но вернулся Анатолий и сразу дал понять, кто есть кто. К Стрижу потянулись все обиженные, все, кто чувствовал, что за Мураем сила дурная и черная. Пройдя Афган, тот уже не боялся вида смерти и вволю попробовал вкус крови. Еще он попробовал там травки, первый раз кольнулся. Именно он привез в город первую крупную партию отравы и своим примером повел за собой многих.