— Я в последнее время радости не испытываю от своей работы. Растишь, душу вкладываешь, а они чуть оперятся и к Мураю под крылышко. Вон, посмотри, в углу, видишь, здоровый такой, удары отрабатывает.

Плечистый детина бил и бил методично по раскачивающемуся мешку.

— Из его «кентавров». Над техникой совсем не работает, один удар.

— Сейчас посмотрим.

Стриж попросил у одного из «мухачей» перчатки на липучках, надел их, подошел к «бычку».

— Ну-ка, покажи на что способен.

Тот оживился, рванулся в атаку. Раз, другой кулаки со свистом рассекли воздух. Но Стриж, не сделав даже шага назад, уклонился и резко, в разрез рук ударил совсем открывшегося соперника апперкотом снизу. Голова у верзилы дернулась, он качнулся назад и грохнулся на пол, хорошо приложившись затылком к жестким немилосердным доскам. Пока Анатолий сдирал перчатки, тренер колдовал над телом.

— Тяжелый нокаут. На год ему про бокс забыть придется.

— Это не боксер, это вышибала, — поморщился Стриж.

"Почти не вспотел, дыхание ровное. Для своих тридцати трех он в великолепной форме, мог бы еще выступать", — вздохнув, подумал тренер.

— Васильич, шмотки мои пусть пока у тебя полежат, я сумку только возьму.

— Оставляй.

— Ну давай, пошел я.

— Поберегись там!

— Ладно!

7

Выйдя из зала, Стриж сразу приметил метрах в тридцати, около киоска с импортной чепухой двоих в черном, на красивом мотоцикле. Он усмехнулся, здесь они его не тронут, милиция была как раз напротив.

Целый час он убил на то, чтобы зарегистрироваться и сменить справку об освобождении на паспорт. Он уже шел к выходу, когда здоровенный мент с торчащими, под Чарли Чаплина, усами и глазами навыкате перегородил ему путь.

— Стиш? Высел?

Анатолий же, увидев его, невольно развеселился.